Неточные совпадения
Чичиков тоже устремился к окну. К крыльцу подходил лет сорока
человек, живой, смуглой наружности. На нем был триповый картуз. По обеим сторонам его, сняв шапки, шли двое нижнего сословия, — шли,
разговаривая и о чем-то
с <ним> толкуя. Один, казалось, был простой мужик; другой, в синей сибирке, какой-то заезжий кулак и пройдоха.
У круглого стола под лампой сидели графиня и Алексей Александрович, о чем-то тихо
разговаривая. Невысокий, худощавый
человек с женским тазом,
с вогнутыми в коленках ногами, очень бледный, красивый,
с блестящими, прекрасными глазами и длинными волосами, лежавшими на воротнике его сюртука, стоял на другом конце, оглядывая стену
с портретами. Поздоровавшись
с хозяйкой и
с Алексеем Александровичем, Степан Аркадьич невольно взглянул еще раз на незнакомого
человека.
— Глупый человек-с, — промолвил он, когда тот ушел, — совершенно необразованный
человек, мужик-с, больше ничего-с. Дворовым
человеком его назвать нельзя-с… и все хвастал-с… Где ж ему быть актером-с, сами извольте рассудить-с! Напрасно изволили беспокоиться, изволили
с ним разговаривать-с!
И скажу вам, Горностаев не мне чета:
человек он образованный, всего Пушкина прочел; станет, бывало,
с Матреной да со мной
разговаривать, так мы и уши развесим.
Любовь к художеству и художникам придает этим
людям приторность неизъяснимую; знаться
с ними,
с ними
разговаривать — мучительно: настоящие дубины, вымазанные медом.
— Я-то? Я — в
людей верю. Не вообще в
людей, а вот в таких, как этот Кантонистов. Я, изредка, встречаю большевиков. Они, брат, не шутят! Волнуются рабочие, есть уже стачки
с лозунгами против войны, на Дону — шахтеры дрались
с полицией, мужичок устал воевать, дезертирство растет, — большевикам есть
с кем
разговаривать.
Он много работал, часто выезжал в провинцию, все еще не мог кончить дела, принятые от ‹Прозорова›, а у него уже явилась своя клиентура, он даже взял помощника Ивана Харламова,
человека со странностями: он почти непрерывно посвистывал сквозь зубы и нередко начинал вполголоса
разговаривать сам
с собой очень ласковым тоном...
Скучно покажется «универсально» образованному
человеку разговаривать с ним в гостиной; но, имея завод, пожелаешь выписать к себе его самого или его произведение.
— Як же, мамо!ведь
человеку, сама знаешь, без жинки нельзя жить, — отвечал тот самый запорожец, который
разговаривал с кузнецом, и кузнец удивился, слыша, что этот запорожец, зная так хорошо грамотный язык, говорит
с царицею, как будто нарочно, самым грубым, обыкновенно называемым мужицким наречием. «Хитрый народ! — подумал он сам себе, — верно, недаром он это делает».
Большая часть офицеров пила выморозки и умела таскать жидов за пейсики не хуже гусаров; несколько
человек даже танцевали мазурку, и полковник П*** полка никогда не упускал случая заметить об этом,
разговаривая с кем-нибудь в обществе.
— Вольтер в Бога верил, но, кажется, мало и, кажется, мало любил и человечество, — тихо, сдержанно и совершенно натурально произнес Алеша, как бы
разговаривая с себе равным по летам или даже со старшим летами
человеком. Колю именно поразила эта как бы неуверенность Алеши в свое мнение о Вольтере и что он как будто именно ему, маленькому Коле, отдает этот вопрос на решение.
Кончил он опять со своим давешним злым и юродливым вывертом. Алеша почувствовал, однако, что ему уж он доверяет и что будь на его месте другой, то
с другим этот
человек не стал бы так «
разговаривать» и не сообщил бы ему того, что сейчас ему сообщил. Это ободрило Алешу, у которого душа дрожала от слез.
Нехлюдов хотел подойти к нему, но направо от двери, разбирая что-то в мешке и
разговаривая с хорошенькой улыбающейся Грабец, сидел курчавый рыжеватый
человек в очках и гуттаперчевой куртке.
Когда Нехлюдов,
разговаривая с Медынцевым — так отрекомендовал себя словоохотливый молодой
человек, — сошел в сени, к ним подошел
с усталым видом смотритель.
Тарас
с счастливым видом сидел направо от прохода, оберегая место для Нехлюдова, и оживленно
разговаривал с сидевшим против него мускулистым
человеком в расстегнутой суконной поддевке, как потом узнал Нехлюдов, садовником, ехавшим на место.
«Пройдясь по залам, уставленным столами
с старичками, играющими в ералаш, повернувшись в инфернальной, где уж знаменитый „Пучин“ начал свою партию против „компании“, постояв несколько времени у одного из бильярдов, около которого, хватаясь за борт, семенил важный старичок и еле-еле попадал в своего шара, и, заглянув в библиотеку, где какой-то генерал степенно читал через очки, далеко держа от себя газету, и записанный юноша, стараясь не шуметь, пересматривал подряд все журналы, он направился в комнату, где собирались умные
люди разговаривать».
Когда мы окончили осмотр пещер, наступил уже вечер. В фанзе Че Фана зажгли огонь. Я хотел было ночевать на улице, но побоялся дождя. Че Фан отвел мне место у себя на кане. Мы долго
с ним
разговаривали. На мои вопросы он отвечал охотно, зря не болтал, говорил искренно. Из этого разговора я вынес впечатление, что он действительно хороший, добрый
человек, и решил по возвращении в Хабаровск хлопотать о награждении его чем-нибудь за ту широкую помощь, какую он в свое время оказывал русским переселенцам.
С этим адогматизмом
людей беспринципных и равнодушных не о чем
разговаривать: они ниже догмата и ниже религии, и, хотя в силу количественного своего преобладания они задают теперь тон в общественном мнении, за ними не стоит ни духовной мощи, ни идейного содержания.
Дело было, конечно, не в том, что она
разговаривала с животным, — напротив, в общении
с животными было священное преимущество безгрешного
человека.
Он мне был ближе, чем многие интеллигентные и культурные
люди,
с ним мне было легче
разговаривать.
Было приятно, что они
разговаривают со мною, как со взрослым, но как-то странно было слышать, что
человек с бородой всё еще учится. Я спросил...
Скоро к маменьке и к барышням подошли кое-кто из знакомых молодых
людей; двое или трое остались
разговаривать; все были приятели
с Евгением Павловичем.
— Ругается-с… Нельзя, говорит, ему на
людях с вашей милостью
разговаривать. Надо, говорит, однолично… Старик какой-то
с ним… — пятясь от распалившегося хозяина, еле слышно прошептал Василий Фадеев.
— Да сказывай все пó ряду, Пантелеюшка, — приставала Таифа. — Коли такое дело, матушка и впрямь его
разговорить может. Тоже сестра, кровному зла не пожелает… А поговорить учительно да усовестить
человека в напасть грядущего, где другую сыскать
сýпротив матушки?
— Да вот что еще, Алексей Трифоныч. Вам бы и речь-то маленько поизменить, чтоб от вас деревней-то не больно припахивало, —
с добродушной улыбкой сказал маклер. — А то вот вы все на ó говорите — праздному
человеку аль какому гулящему это и на руку… Тотчас зачнут судачить да пересмеивать… Вам бы модных словец поучить, чтоб
разговаривать политичнее.
— Худых дел у меня не затеяно, — отвечал Алексей, — а тайных дум, тайных страхов довольно… Что тебе поведаю, — продолжал он, становясь перед Пантелеем, — никто доселе не знает. Не говаривал я про свои тайные страхи ни попу на духу, ни отцу
с матерью, ни другу, ни брату, ни родной сестре… Тебе все скажу… Как на ладонке раскрою…
Разговори ты меня, Пантелей Прохорыч, научи меня, пособи горю великому. Ты много на свете живешь, много видал, еще больше того от
людей слыхал… Исцели мою скорбь душевную.
Человек в сером кончил
разговаривать с Дымовым и Кирюхой, осадил своего жеребчика и поглядел на хутора.
Когда на другой день проснулся Егорушка, было раннее утро; солнце еще не всходило. Обоз стоял. Какой-то
человек в белой фуражке и в костюме из дешевой серой материи, сидя на казачьем жеребчике, у самого переднего воза
разговаривал о чем-то
с Дымовым и Кирюхой. Впереди, версты за две от обоза, белели длинные невысокие амбары и домики
с черепичными крышами; около домиков не было видно ни дворов, ни деревьев.
Не на что было жаловаться: идет
человек подле и
разговаривает сам
с собой.
Небо сверкало звездами, воздух был наполнен благовонием от засыхающих степных трав, речка журчала в овраге, костер пылал и ярко освещал наших
людей, которые сидели около котла
с горячей кашицей, хлебали ее и весело
разговаривали между собою; лошади, припущенные к овсу, также были освещены
с одной стороны полосою света…
Гаврило. «Молчит»! Чудак ты… Как же ты хочешь, чтоб он
разговаривал, коли у него миллионы!
С кем ему
разговаривать? Есть
человека два-три в городе,
с ними он
разговаривает, а больше не
с кем; ну, он и молчит. Он и живет здесь не подолгу от этого от самого; да и не жил бы, кабы не дела. А
разговаривать он ездит в Москву, в Петербург да за границу, там ему просторнее.
—
Разговаривать более нечего; господин Розанов враг наш и
человек, достойный всякого презрения. Господин Розанов! — добавил он, обратясь к нему, — вы
человек,
с которым мы отныне не желаем иметь ничего общего.
Вдруг в коридоре раздались шаги видимо двух
человек. Шаги приближались к ее камере и наконец остановились у двери. Кто-то шепотом
разговаривал с часовым, однообразные шаги которого смолкли. Она слышала, как вложили ключ в замок ее двери. Замок щелкнул. В дверь буквально проскользнул Гиршфельд, плотно притворив ее за собой.
— Я, собственно, не имею права
разговаривать с вами. Но к черту эти французские тонкости. Что случилось, того не поправишь. Но я вас все-таки считаю
человеком порядочным. Прошу вас, слышите ли, я прошу вас: ни слова о жене и об анонимных письмах. Вы меня поняли?
Он произносил слова особенно мягко,
с усиленной вежливостью вспыльчивого и рассерженного
человека, решившегося быть сдержанным. Но так как
разговаривать, избегая друг друга глазами, становилось
с каждой секундой все более неловко, то Ромашов предложил вопросительно...
— А разве я говорил что дурное про властей? — спросил Коваленко, глядя на него со злобой. — Пожалуйста, оставьте меня в покое. Я честный
человек и
с таким господином, как вы, не желаю
разговаривать. Я не люблю фискалов.
—
Люди мои ничего и понять не могут!.. Они будут видеть только, что мы сидим и
разговариваем!.. Но если бы они и догадались что-нибудь, так разве пойдут на меня
с доносом?
— Да-с; вот вы теперь, предположим, в трактире чай пьете, а против вас за одним столом другой господин чай пьет. Ну, вы и смотрите на него, и
разговариваете с ним просто, как
с человеком, который чай пьет. Бац — ан он неблагонадежный!
Приятно сказать
человеку:"Ты найдешь во мне защиту от набегов!", но еще приятнее крикнуть ему:"Ты найдешь во мне ум, которого у тебя нет!"И Удодов неутомимо разъезжал по волостям,
разговаривал с головами и писарями, старался приобщить их к тем высшим соображениям, носителем которых считал самого себя, всюду собирал какие-то крохи и из этих крох составлял записки и соображения, которые, по мере изготовления, и отправлял в Петербург.
— И, что ты! в Петербург! Я и от людей-то отвыкла. Право. Месяца
с два тому назад вице-губернатор наш уезд ревизовал, так Филофей Павлыч его обедать сюда пригласил. Что ж бы ты думал? Спрашивает он меня за обедом… ну, одним словом,
разговаривает, а я, как солдат, вскочила, это, из-за стола:"Точно так, ваше превосходительство!.."Совсем-таки светское обращение потеряла.
«И
с чего это
с ней так вдруг? — пронеслось в голове Натальи Федоровны. — Ходили мы
с ней обнявшись по комнате, о том, о сем
разговаривали, заговорили о Николае Павловиче, сказала я, что он, по-моему, умный
человек, и вдруг… схватила она меня что есть силы за плечи, усадила на стул, упала предо мною на колени и ни
с того, ни
с сего зарыдала…»
— О, это очень естественно: мы
люди земли, и нам нужны звезды земные, а вы, поэты, можете их срывать
с неба! — произнес Плавин и затем, повернувшись на своих высоких каблуках, стал
разговаривать с Мари.
У Вихрова в это время сидел священник из их прежнего прихода, где похоронен был его отец, — священник еще молодой, года два только поставленный в свой сан и, как видно, очень робкий и застенчивый. Павел
разговаривал с ним
с уважением, потому что все-таки ожидал в нем видеть хоть несколько образованного
человека.
В вашем доме этот господин губернатор… когда вы
разговаривали с ним о разных ваших упущениях при постройке дома, он как бы больше шутил
с вами, находя все это, вероятно, вздором, пустяками, — и в то же время меня,
человека неповинного ни в чем и только исполнившего честно свой долг, предает суду;
с таким бесстыдством поступать в общественной деятельности можно только в азиатских государствах!
В это время раздался звонок в дверях, и вслед за тем послышался незнакомый голос какого-то мужчины, который
разговаривал с Иваном. Павел поспешил выйти, притворив за собой дверь в ту комнату, где сидела Клеопатра Петровна. В маленькой передней своей он увидел высокого молодого
человека, блондина, одетого в щегольской вицмундир, в лаковые сапоги, в визитные черные перчатки и
с круглой, глянцевитой шляпой в руке.
Отдельно держались приезжие, как своего рода заводская аристократия, Овсянников, Груздев, исправник, старик Основа и о. Сергей. К ним присоединились потом Ефим Андреич и Ястребок. Основа, плечистый и широкий в кости старик, держал себя совершенно свободно, как свой
человек. Он степенно разглаживал свою седую, окладистую бороду и вполголоса
разговаривал больше
с Груздевым. В своем раскольничьем полукафтане,
с подстриженными в скобку волосами, Основа резко выделялся из остальных гостей.
— Я, во-первых, вовсе не такой уж мягкий, а во-вторых… — укололся было опять фон Лембке. Он
разговаривал с молодым
человеком через силу, из любопытства, не скажет ли тот чего новенького.
Н.П. Гиляров-Платонов был
человеком именно не от мира сего. Он спал днем, работал ночью, редко кого принимал у себя, кроме ближайших сотрудников, да и
с теми мало
разговаривал.
И в обхожденье тоже сноровку имела:
с богатым
человеком и поговорит ласково, и угощенье сделает,
с средним обойдется попроще, а
с бедным и
разговаривать, пожалуй, не станет: эти мужики да мещанишки только стоят, бывало, да издальки на нее крестятся.
Изредка в слободку приходили откуда-то посторонние
люди. Сначала они обращали на себя внимание просто тем, что были чужие, затем возбуждали к себе легкий, внешний интерес рассказами о местах, где они работали, потом новизна стиралась
с них, к ним привыкали, и они становились незаметными. Из их рассказов было ясно: жизнь рабочего везде одинакова. А если это так — о чем же
разговаривать?